Ты придумал себе имя, ты оставил отца и мать. Ты называешь своими тех, кому на тебя плевать. Ты боишься появляться в многолюдных местах, Ты боишься обхайраться в ментах. Словно хайр под воротником ты лелеешь свой страх.
Хей! Посмотрим на себя, разве мы дети цветов? Мы живем, не любя, мы боимся даже кустов. И ради чего-то, чем травят клопов, Твой друг тебя кинуть готов. Хей! Посмотрим на себя, дети цветов.
Ты зимой и летом ходишь, подняв воротник до ушей. В однообразных прикидах цвета грязных мышей. Но как же тебе не скучно, хоть цветочек на себя нашей. А иначе ты плохой пример для малышей.
Мой знакомый, гроза пионеров и стритовых дам, Он клянчит деньги на пельмени, он их тратит на портвейн Акдам. Он мотается по разным городам, спит по пригородным поездам. Две жены с тремя детьми идут по его следам.
Хей! Посмотрим на себя, разве мы дети цветов? Мы живем, не любя, мы боимся даже кустов. И ради чего-то, чем травят клопов, Твой друг тебя кинуть готов. Хей! Посмотрим на себя, дети цветов.
Вот девочка в папиной рубашке и чужих левисах, Она зависает на неслышных другим голосах, Она заплутала в каменных лесах как мустанги в ее волосах, И она так непохожа на Люси в небесах.
А я бросила мужа, сына и институт, И вот, играя на чужих гитарах то там, то тут, Ради чего? Ради кого? Разве меня здесь ждут? Я не стану отвечать - ответ был бы слишком крут.
Хей! Посмотрим на себя, разве мы дети цветов? Мы живем, не любя, мы боимся даже кустов. И ради чего-то, чем травят клопов, Твой друг тебя кинуть готов. Хей! Посмотрим на себя, дети цветов.