Знаешь, я стала спокойной. Все так же не плачу. Перестала уходить гулять. Перестала писать длинную прозу. Я стала себя расписывать в четверостишья. Сердечный стук – мой трехстопный ямб. Скрещение рук – перекрестная рифма. Мне нужен наверно кто-то, что бы я могла сказать ему «Я люблю тебя». Да, неважно кто. Важно сказать. Перебирать свою память, как копаться на старом любимом и давно забытом чердаке. Пыльно и грязно. Где-то темно и страшно и лучше не заглядывать. А где-то сундучки с настолько родными письмами и картинками, фотографиями, вещичками. Как засушенные цветы в книжках сердца. Как закладки в альбомах воспоминаний. Вот мой любимый сундучок. Без замка, в пыли и паутине. Красно-синий. Рука дрогнет открыть. Открою. А там. ..Там целый мир. Целая жизнь. Целая другая, большая, счастливая жизнь. Мои письма. Не мои. Фото. Какие прекрасные фото. Какие красивые мы. Совсем не такие как сейчас. Такие искренние и долгожданные улыбки. Как же я любила эти улыбки. Особенно твою. Мой прекрасный мальчик из сундучка моей памяти. Ты помнишь еще меня? Еще не взрослую. Еще любившую, дышавшую полной грудью. Еще верящую во что-то или в кого-то. Еще ту, что смеялась громко и говорила четко. У которой были светлые незапятнанные глаза. Ты держал меня за руку. Наверно, что бы самому не сойти сума и не сбежать Я скучаю по тебе, даже когда сплю. Даже когда не думаю. Даже когда не рифмую. Даже когда не чувствую. Давно написанная история двух недоповзрослевших обалдуев. Да ты, знаешь, я просто счастлива, что ты существуешь. Что ты умеешь смеяться. Так громко, звонко и честно. Так как могла только я Сутра потягиваешься, еле продирая глаза. Ищешь штаны. Плетешься на балкон. В который раз плюешь на то, что курить натощак. Выдыхаешь и мир становиться ярче. Возможно, потому, что я знаю, что у тебя все хорошо. Что ты носишь шапку в холод. Пьешь горячий чай. Целуешь нежные руки. Рисуешь карандашами портреты. Спишь крепко ночами… или не спишь. Смотришь прямо и только вперед. Я помню тебя и все, что с тобой. Ты так же ненавидишь мой франсе? и помнишь мои футболки? Помнишь наши поездки по миру? Наша тысяча и одна бессонная разговорная ночь. Как ты не любил, когда я много ворчала, когда на меня кто-то смотрел. Не любил отпускать мою руку. Не любил музыку в разных наушниках. Не любил смотреть мне не в глаза. Воссоздать картину мира и хаоса когда мы вместе. Нам нельзя быть вместе. Как разные полярности. Как Арктика и Антарктика. У тебя пингвины. У меня белые медведи. Если по прямой, то мы очень и очень рядом. А вокруг не дойти. Вокруг не дойти. И хлопнув крышкой сундука, закрыть снова эту жизнь. Этих нас. Этих уже не детей, совершенно не взрослых. Моих счастливых моих прекрасных нас. Знаешь, я может, хочу, как-нибудь, не в этом городе, не в этом имени, встретить тебя. А знаешь, как будет? Я возьму машину покататься. Возьму свою Ласкову, ну почти Полозкову. Горячий чай и на закат. А по пути на каком-нибудь подлом или судьбоносном переходе-светофоре. Увидеть тебя. С кем-то. Такого же, как раньше. Улыбающегося. С яркими живыми глазами. С теплыми руками. Счастливого. Безудержно счастливого. Главное что бы счастливого. И наверно после этого я успокоюсь. И пойму, что больше я не должна за тебя переживать. Что теперь, все становиться на свои места. И этот чай, и этот закат. Возможно, Ласкова заплачет. Я, как всегда, нет. Даже если я очень счастлива. Даже если я очень счастлива А какой сегодня день? Сейчас посмотрю. И разблокировав свой телефон, я увижу снова нас. Тех нас, что из сундука. Я улыбнусь. И, о Боже, поверь мне, я знаю, что такое друзья.